Узнай меня поближе

До восьми лет у меня было нормальное, даже счастливое детство. Я помню заботу, любовь, поездки на море с мамой и семейные выезды с палатками на озёра в Хакасию.

В целом всё было довольно благополучно – не без семейных нюансов, но хорошо.

Однако чувство безопасности покинуло меня очень рано.
После развода родителей в семье началась череда неприятных событий, и к 14 годам мама стала проявлять ко мне агрессию. Дома стало по-настоящему страшно:
я столкнулась с домашним насилием – и психологическим, и физическим.

В один ужасный день всё зашло настолько далеко, что, испугавшись за свою жизнь, я убежала к бабушке с дедушкой. Сначала жила у них временно, а позже осталась насовсем – иначе я просто не чувствовала себя в безопасности. Так моё детство закончилось, и повзрослеть пришлось раньше времени.

Прошло уже больше десяти лет, но отношения с мамой так и не восстановились. Этот опыт рано привёл меня к психологии: мне хотелось понять, почему близкие люди становятся такими жестокими и что вообще происходит внутри человека.

В выпускном классе я твёрдо решила, что хочу поступать в театральный вуз на режиссуру кино. Мечтой была Москва, но реальность была такой: средств на поездку и проживание в столице у моей семьи не было.

Я нашла альтернативу в Омске: там тоже был театральный институт, откуда при успешной учёбе можно было позже перевестись в Москву. Подготовилась как могла, поехала на вступительные, но на бюджет не прошла, а платное было не по карману.

Вернулась домой опустошённой и встала перед выбором: «куда-нибудь» в Красноярске или пауза и новая попытка ради мечты. Я выбрала второе.

Тот год после школы стал для меня настоящей проверкой на настойчивость.
В начале 2018-го я еле как устроилась на работу без опыта – наставником в детский развлекательный центр «Город профессий» в Красноярске. Зарабатывала около
10 тысяч в месяц, но держалась ради мечты и каждый заработанный рубль откладывала.

В то же время я впервые попробовала себя в SMM: недолго вела соцсети одного интерьерного салона. Эта подработка тоже пошла в копилку и стала первым опытом в маркетинге. Тогда я ещё не до конца это понимала, но мир уже подсказывал,
в чём моя сила: визуал, смысл, коммуникация, люди.

К концу весны мне кое-как удалось накопить на билет в Москву и первое время в столице – не без помощи семьи. Родные, если и сомневались в моём выборе, то вслух не отговаривали (лишь напоминали про «план Б»: если ничего не выйдет, придётся поступать в Красноярске). Но в глубине души я не сомневалась

– у меня что-то да получится.

Планировала пробыть там несколько дней и сходить на прослушивания, но стоило оказаться в Москве, как я поняла: возвращаться назад нельзя. Эти «несколько дней» растянулись на восемь месяцев – столько прошло, прежде чем я снова прилетела домой повидаться с родными.
По сути, в 18 лет я переехала одна в Москву – с чемоданом надежд и
очень скромной суммой денег.

В Москве я почувствовала одновременно невероятную свободу и колоссальную ответственность за себя. И там же меня ждал первый серьёзный удар по мечте: я не прошла в театральный. Экзамены давались тяжело, конкурсы были бешеными, но я понимала, что не хочу возвращаться обратно и сидеть там ещё несколько лет на учёбе. Если не в театральный – то хоть куда-нибудь по баллам ЕГЭ, лишь бы закрепиться в Москве, чтобы родные не сказали: «возвращайся».

Спустя два изнурительных месяца экзаменов я стала студенткой факультета политологии. Учёба была на вечернем отделении, папа оплачивал контракт, а на жизнь мне пришлось зарабатывать самой.

Первое время я устроилась офис-менеджером в архитектурное бюро. Мне хватило нескольких месяцев, чтобы понять: на этой должности я стою на месте. Работа была однообразной, а я жаждала учиться тому, что действительно хотела. Я не представляла, как совмещать вечернюю учёбу, пятидневку и параллельно искать проекты в кино.

Поэтому я снова рискнула –
ушла с работы и начала шаг за шагом двигаться к своим целям.

После зимних каникул, вернувшись в Москву, я, честно, не до конца понимала, с чего начать путь. Решила написать разным режиссёрам в соцсетях: через поиск находила известных и не очень и стучалась к ним в директ с рассказом о своей любви к кино и готовности быть у них «девочкой на побегушках».

Авантюра? Ещё какая! Бросить камень в воду и ждать кругов…

Но просто ждать ответа я не могла – деньги заканчивались. Поэтому параллельно пошла сниматься в массовке на фильмах и сериалах. На съёмках случались и забавные моменты: однажды меня посадили за один стол с Фёдором Бондарчуком в кадре. Разумеется, я стушевалась и не решилась заговорить (сейчас думаю, надо было подойти). Но тогда мне было достаточно просто оказаться по ту сторону экрана, внутри кинопроцесса, пусть даже в роли статиста. Я была счастлива.

Конечно, работа в массовке не могла прокормить меня на 100%, и летом 2019 года я нашла ещё одну работу – тоже рядом со съёмочным процессом, но уже в мире моды.

Я стала ассистентом директора по развитию бренда у одной известной телеведущей, которая запускала свою линию одежды. Этот опыт многому меня научил: я организовывала фотосъёмки коллекций, работала с моделями, общалась с клиентами, помогала с сайтом и соцсетями, а иногда выходила в шоурум продавцом. Работа дала много практики, но изматывала из-за ненормированного графика: могли отчитывать за то, что в законный выходной я не отвечала на рабочие сообщения/звонки.

Ворк-лайф-бэланс мне тогда снился только во снах и во влажных фантазиях 😅

Интерес к этой работе угас так же стремительно, как и появился, но уйти самой я не решалась. Впрочем, мучиться долго не пришлось: меня вскоре уволили (благодарю за это бога до сих пор). И буквально на следующий день случилось чудо – мне написал один из тех режиссёров, кому я зимой отправляла сообщение, и позвал в свой кинопроект.

Проект был некоммерческий, поэтому параллельно я подрабатывала где придётся, чтобы платить за жильё и еду. Но я была на седьмом небе от счастья – наконец прикоснулась к миру кино, увидела изнутри, как строятся этапы препродакшена и продакшена, познакомилась с работой режиссёра в деле.

Этот проект стал для меня отличной школой и открыл двери дальше –
в продюсирование.

Следующие годы я набиралась опыта в продюсировании видеопроектов и контенте войдя в команды двух продакшн-компаний: «Усилитель вкуса» и Waystar (ранее Saarfilm).

Я работала с крупными брендами – от Норникеля, Abbott и Акрихина до Lafarge, Абрау-Дюрсо и Ингосстраха.

С командами организовывала съёмки в Москве, Санкт-Петербурге, Мончегорске, а для тревел-проекта ещё и в Элисте, Грозном, Ярославле, Костроме.

В Waystar я участвовала в запуске собственного продакшна и первых проектов, в том числе большого проекта для Норникеля. Это был классический продюсерский цикл: сметы, поиск подрядчиков, дедлайны, ночные правки, доведение проектов до результата в условиях высокой нагрузки.

Ещё успела поучаствовать в запуске театральной постановки в Москве
«Август: графство Осейдж»: вела SMM, помогала продюсерам, взаимодействовала с медийными актёрами и режиссёром.

Весной 2021-го, по приглашению бывшей коллеги, я взяла на себя контент-продюсирование для Яндекса на новой для них площадке. Опыт оказался классным, хоть и скоротечным: по внутренним причинам проект быстро свернули.

Я получила крутые навыки, но со временем осознала: за три года в Москве я проработала почти без отдыха. Всё это время у меня не было времени ни на себя, ни на осознанный отдых. Я больше не могла бежать в вечной гонке «достигать, доказывать, зарабатывать» и жить, чтобы работать, а не наоборот.

Личные события тоже подталкивали меня остановиться. Я отказалась от проектов, выдохнула и впервые честно спросила себя: куда я бегу, ради чего и
кому что доказываю?

Тогда я впервые уехала из Москвы на лето без обратного билета. Сначала – к Чёрному морю, чтобы успокоиться и услышать себя. Потом – в родной город, чтобы побыть с близкими столько, сколько нужно.

В поисках нового смысла я обратилась к тому, что давно отзывалось.
Маркетинг всегда был мне близок, и мир начал подкидывать подсказки: знакомые просили помочь с блогами и продвижением, зная мой бэкграунд в SMM. Плюс я чувствовала, что хочу удалённый формат и больше свободы, чтобы совмещать разные виды творчества и не быть привязанной к офису/городу.

Я подумала: почему бы не развивать личные бренды, помогая людям продвигать свои проекты через честные личные истории? Мне было гораздо ближе работать с людьми и живыми проектами, чем с безликими корпорациями. Я всегда любила психологию, поэтому выбор пал на продюсирование личных брендов: бренд-стратегия, сторителлинг, визуал, раскрытие личности и рост.

Осенью 2021 года я вернулась в Москву с новым фокусом. Прошла обучение по личному бренду и сторителлингу и начала складывать разрозненный опыт в систему.

Первые пару месяцев дела шли бодро: по сарафану пришли первые клиенты, и я зарабатывала примерно столько же, сколько в продакшене, но уже работала меньше и свободнее. Однако быстро выяснилось, что внутри у меня хаос: не хватало практического опыта и структуры, я брала на себя чужие задачи и не умела выстраивать границы. По сути, впервые столкнулась с тем, что такое «работать на себя», и через несколько месяцев я просто потерялась и выгорела.

Это был важный урок, который я усваивала не с первой и даже не со второй попытки: прежде чем гнаться за масштабом, мне нужна была элементарная внутренняя стабильность и безопасность – то самое, чего мне так не хватало с детства.

К весне 2022 года во мне не осталось сил. Москва стала невыносимой – морально, эмоционально и внешне. Я решила уехать на время в Красноярск.
Денег было “базовый минимум”, но я возвращалась домой – туда, где рядом семья и хотя бы не страшно.

Приехав домой, я не сидела сложа руки: летом 2022 года начала сотрудничать с гештальт-психологом – была её контент-мейкером, помогала запускать онлайн-группы и совмещала работу с личным восстановлением.

Мне очень нравился проект, но опыт снова оказался тяжёлым из-за моей старой привычки брать ответственность не за свои результаты. Почти всё легло на мои плечи. Мы сделали запуск без команды и вложений, группа была набрана, планировалось около 1,2 млн за курс, но новые участники не продолжили обучение после первого месяца.
В итоге я практически ничего не заработала, зато помогла сохранить доход клиенту.

Этот кризис снова отзеркалил мои паттерны: брать на себя всё, не проговаривать границы, застревать в синдроме самозванца и забывать про свою ценность и опыт.

На фоне всех этих рабочих качелей я понимала: если не возвращаться в Москву, то хотя бы быть к ней ближе из-за учёбы и других якорей. Хотелось двигаться дальше, желательно к морю.

Так осенью 2022 года я приехала на месяц в Анапу – поближе к своему источнику спокойствия.

За этот месяц произошли почти мистические-психологические трансформации. Я впервые попробовала стоять на гвоздях с проводником, ходила на гонг-медитацию, чтобы успокоить тревожный ум, и на другие практики. Знакомилась с людьми, которые были мне по-настоящему интересны.

В тот период на одной из практик я увидела свою бессознательную установку, сформированную ещё в подростковом возрасте на фоне семейного конфликта.

Слишком рано я взяла на себя чужую ответственность и долго жила с ощущением, что со мной что-то не так – в методе Леонида Тальписа это состояние называют «убогостью».

Я поняла, что годами бессознательно чувствовала вину за мамины внутренние конфликты, которые она транслировала на всех нас – детей и близких. Тогда я наконец увидела одну из причин своего одиночества, отпустила эту установку и разрешила себе просто жить – без ожиданий, в контакте с тем, что даёт мне жизнь сегодня.

После этой внутренней трансформации в моей жизни многое изменилось, и очень быстро, чего я сама не ожидала.

После месяца в Анапе я решила идти за желаниями дальше, и жизнь привела меня к Балтийскому морю.

13 ноября 2022 года мой самолёт сел в Храброво. Я приехала всего на месяц пожить в Зеленоградске, и к своему удивлению впервые почувствовала настоящее чувство дома. А в последнюю неделю перед возвращением в Москву случилось то, что изменило мою жизнь: я познакомилась с человеком, в которого влюбилась.

За две встречи до моего отъезда мы прожили такую лёгкость и глубину, будто знали друг друга давно. У меня это было впервые.

Мне пришлось вернуться в Москву, но на Новый год Дима приехал ко мне, и уже на третьем свидании мы поняли, что хотим быть вместе настолько долго, насколько вообще возможно. Мы решили строить отношения и идти по жизни вдвоём.

Сразу после защиты диплома, уже на втором месяце знакомства, в феврале 2023 года я переехала к нему в Калининград.

Эти отношения стали для меня долгожданными, взрослыми и настоящими.
Впервые я почувствовала, что значит любить и быть любимой. Это было про принятие, близость и тепло. Рядом с ним мне было спокойно и безопасно.

Да, у меня с детства фонит тема безопасности, принятия и любви – это правда. Но я не искала человека, чтобы кем-то «закрыть дыру». Мы просто встретились, влюбились и осознанно выбрали быть вместе.

Начало 2023 года прошло в потоке любви и восстановления. После режима «беги и бей» я наконец могла выдохнуть. Я заканчивала курс Митрошиной, искала свою систему в работе, пыталась возвращаться в деятельность уже не из паники и выживания, как раньше.

Всю жизнь я привыкла держаться сама. Быть «сильной и независимой» я умела отлично – и ужасно от этого устала. Хотелось наконец чувствовать, что рядом есть «он», который в случае чего прикроет наши тылы.
И Дима действительно дал мне это – не словами, а действиями.

Поначалу мне даже помощь принимать было тяжело: однажды я разрыдалась просто от того, что он перевёл мне деньги «просто так». Я не умела просить и не умела принимать. Пришлось этому учиться – и в отношениях, и в работе.

Мы наслаждались бытом, разговорами за утренним кофе, строили планы, делились идеями. Тогда я ещё не знала, как быстро всё может измениться.

Параллельно работа шла через уроки. Проекты и коллаборации давались тяжело, и я снова наступала на те же грабли: брала на себя лишнее и тащила не своё. Результаты ускользали, и я всё сильнее понимала, что дальше так нельзя. С тех пор я особенно внимательно отношусь к границам и договорённостям – своим и клиентским.

И в отношениях у нас тоже было по-разному. Мы с Димой были во многом похожи и одновременно разными. На фоне тревоги за его здоровье это стало особенно заметно. Где-то это нас сталкивало, где-то дополняло.

Он иногда шутил, а иногда говорил всерьёз, что я даю ему духовность и глубину, которых ему не хватает, а он приземляет меня в материальный мир.

И в этом было много правды: мы по-разному смотрели на многое,
и при этом оставались командой.

Летом 2024 года наша жизнь разделилась на «до» и «после».

В конце июля у Димы обнаружили опухоль, осенью подтвердили, что она злокачественная. Начались обследования, изматывающие ожидания, борьба за жизнь. Мы держались за мысль, что всё будет хорошо, и я верила, что мы справимся.

В этот же период я пошла учиться бренд-режиссуре – не потому, что «время для карьерного рывка», а потому, что нам нужна была материальная опора, а мне – рабочая система. Я хотела перестать работать хаотично и на износ.
Пока я была рядом с Димой в больницах и дома, он был рядом со мной в моём обучении: обсуждал идеи, подбадривал, помогал разбирать мои внутренние роли. Мы даже обсуждали совместную работу: у него был креативный маркетинговый ум, и нам обоим эта идея нравилась.

Планов было много. Времени оказалось – нет.

С конца декабря я видела, что ему хуже. А я в это же время заканчивала курс по бренд-режиссуре: проводила консультации, чувствовала, что людям это нужно, получила сертификат. И это было странно: в одной руке – любовь и страх, в другой – новая опора, профессия, которая наконец собирает меня в целое.

Я верила в чудо, в медицину, в его тело и в нашу любовь…
но у жизни и смерти были другие планы на нас.

Я была рядом с ним буквально до конца.
И когда это случилось, мой мир рухнул – и всё, во что я верила.
В таком состоянии бессмысленности я поставила жизнь на паузу, отказалась от проектов, которые должны были запуститься, потому что внутри было только:

«зачем теперь всё это???»

Родные говорили: «вставай и живи», но у меня не было ни сил, ни желания. Жизнь продолжалась, но как будто уже не для меня.

Иногда мне казалось, что проще уйти следом, как в фильме
«Куда приводят мечты».

Но я не могла оставить нашего шерстяного ребёнка –
Мистера Котидзе 🐈‍⬛.

Понимала, что неизвестно, куда приведёт такой шаг. Поэтому я держалась. День за днём, на автопилоте, я просто существовала.

В этой тьме у меня осталось одно отчаянное желание – понять «почему???».

В полном отчаянии я обратилась к специалисту, к которому давно хотела попасть.
Мне нужно было хоть как-то собрать голову и понять, как жить дальше.
Эта встреча не убрала горе и не ответила на все мои «почему».

Но дала главное — точку опоры, за которую я смогла ухватиться.

С потерей Димы я потеряла не только любимого человека и друга, но и будущее, которое видела только с ним. Я тогда не чувствовала, что у жизни вообще может быть светлая часть после. И именно в этом состоянии специалист сама очень точно проговорила мой вектор: кто я, про что я и как можно переводить боль в творчество. Она подняла темы, о которых я даже не спрашивала: режиссуру, психологию, кино. Для меня это стало той самой соломинкой под ногами, которая не дала окончательно провалиться.

И именно в тот момент внутри меня родилась идея: фильм.

Не ради драмы как таковой.
Не чтобы ещё раз утонуть в трагедии.

А чтобы дать памяти вторую жизнь – живую, человеческую.
Чтобы это было не «точка», а продолжение.

Если мы снимаем фильмы о знаменитых людях, то почему не можем рассказывать и о тех, кого не знал весь мир, но кто был целым миром для своих близких?
О любимых и родных, чья жизнь не становится менее ценной только потому, что о ней не писали в новостях и не снимали большое кино.

Память может жить не только в фотографиях, видео, переписках, вещах или в тех формах, к которым мы привыкли после смерти человека

Она может жить и в творчестве – в истории, к которой можно возвращаться, снова слышать голос, видеть образ, помнить не только его уход, но и саму жизнь.

И, возможно, такая история могла бы помочь кому-то ещё: кого-то остановить, кого-то поддержать, кого-то вдохновить жить и идти дальше, когда вокруг пустота и мрак.

Сначала во мне появилась мысль именно о фильме. О том, чтобы сохранить память о Диме не только внутри себя и не только в памяти близких, но и дать его истории возможность жить дальше.
Чтобы о человеке продолжали помнить не только те, кто знал его лично, но и те,
кому его путь, его выбор и сама его история могут что-то дать.

Мне не хочется делать его просто ради того, чтобы он был снят.
Мне важно, чтобы за ним было что-то ещё, большее: пространство помощи, другие проекты, другие формы сохранения памяти о человеке – не только как воспоминания, но и как чего-то живого, что продолжает помогать другим людям.

Память через творчество.

Для меня это не красивая концепция и не амбиции «на масштаб».
Это личная необходимость, которая родилась из того, что я прошла,
а потом и мы вместе прожили.

Мы сами тогда очень нуждались в помощи, которой почти не было.
И я увидела, сколько людей в похожих ситуациях остаются с болью один на один. И не только с болью, но и с растерянностью, непониманием, что делать,
куда идти и за что вообще держаться.

Если у меня хватит сил, я хочу реализовывать проекты, которые не только вдохновляют, но и реально поддерживают людей в тяжёлые периоды.

Получится ли у меня когда-нибудь воплотить всё, что я сейчас чувствую
и вижу внутри, – я не знаю. Но сам этот ориентир во мне уже есть.

Я пока без ответов на свои главные вопросы миру, и не понимаю –
как говорить об этом так, чтобы история не стала только историей о трагедии?

Как сохранить в ней не только боль и потерю, но и счастье, смысл, светлую
память о нём и, возможно, опору для кого-то ещё?

Потому что для меня это не просто классный план реализации, это моя живая боль, внутри которой
я до сих пор живу.

Весь 2025 год я буквально собирала себя заново разными путями:
крийя-йога, дыхательные практики, работа с психологом, регрессивные сессии, телесные методы, духовные практики, книги. Я искала хоть какую-то опору, чтобы не проваливаться глубже, и ответы, чтобы вообще продолжать жить и понимать, стоит ли тот путь, о котором я говорю.

До конца ответов у меня нет до сих пор. Но я училась честно смотреть в свои чувства: страх, боль, любовь, злость, обиду, одиночество, потерю, бессмысленность

– и говорить о них без маски силы.

Ближе к осени 2025 года я почувствовала внутреннюю готовность маленькими шагами возвращаться к работе. В это время я особенно вспоминала, как ровно год назад мы с Димой сидели дома, и он помогал мне проходить обучение.

Я возвращалась бережно: продлила доступы и заново прошла курсы по бренд-режиссуре, видеосъёмке и сторителлингу, пересобрала всё под новую реальность.
Шаг за шагом начала формировать стратегию: концепция сайта, снова вести блог, говорить с миром через творчество, а не молчать.

Сейчас я постепенно возвращаюсь в работу как бренд-режиссёр личности и видеокреатор смыслового контента.
Помогаю экспертам и творческим предпринимателям собирать образ и проявленность на основе их истории, ценностей, ролей и опыта. В видео веду процесс от идеи и сценария до съёмки и монтажа – когда важны эмоции и смысл, а не просто тренд-контент. Беру только те задачи, где есть взаимный отклик и бережный ритм работы.

Я поняла важную для себя вещь:
мне необходимо направить пережитое во что-то осмысленное.

Я больше не могу работать «как раньше» – через перегруз, гонку и постоянное самообесценивание. Теперь выбираю только то и тех, кто по-настоящему откликается.

Хочу быть полезной, помогать людям и чувствовать радость от своей работы.

А всё, что не даёт этого, пусть идёт мимо.

И если вдруг ничего не получится – ни в бренд-режиссуре, ни в моих творческих проектах, что ж, всегда есть план Б:
пойти работать бариста в любимую кофейню возле дома : )